Виктор Кузькин: Жизнь счастливого человека

Он словно не старел, или, по крайней мере, не позволял возрасту брать над собой верх. Виктор Григорьевич не игнорировал свои годы полностью, но успешно отвлекался от них, и это давалось ему на удивление легко.

Даже среди своих ровесников-ветеранов он мог похвастаться выдающейся спортивной формой. До последних дней жизни выходил на лед, отлично плавал, играл в теннис и сохранял прежний азарт. Редкие замечания о необходимости соответствовать возрасту, скорее всего, пропускал мимо ушей. Было ясно, что менять свой образ жизни он не намерен. Так было и в тот июньский день в Сочи: от души поиграв в теннис под жарким солнцем, он сразу же отправился на любимый дайвинг. Сердце не выдержало резкого перепада температур. Яркая жизнь, легкий уход – если это хоть немного могло утешить близких.

Самый титулованный ветеран отечественного хоккея, Виктор Григорьевич Кузькин, не просто играл в солидном возрасте, но зачастую превосходил мастерством многих молодых ветеранов. Глядя на его игру в выставочных матчах, можно было представить, как выглядел Кузькин в расцвете карьеры. Эти «матчи легенд» уже не были погоней за результатом, но Кузькин оставался королем льда. Наблюдать за ним было одно удовольствие: роскошное катание, которое сейчас редко встретишь у защитников, бережное обращение с шайбой, идеальные пасы партнерам, великолепное видение площадки – все как в молодости, только в замедленном темпе. Потому что тогда, когда он был на пике, к этому добавлялся еще один фирменный компонент – скорость.

Может показаться, что таким он был всегда, но это не совсем так. В отличие от его «сорекордсмена» Владислава Третьяка, который с юных лет идеально вписался в ворота, путь Виктора Кузькина к вершинам был гораздо более извилистым. Это касалось и начала его карьеры, и первых лет в ЦСКА, и сложного пути в сборную, где он бывал и в опале, и выводил команду на лед в роли капитана. Его тренерская карьера, несмотря на череду титулов, тоже знала драматические моменты. Нет, он не был баловнем судьбы, но никогда не терял оптимизма и всегда двигался вперед.

Поколение, чье детство пришлось на военные годы, выросло, зная цену миру, азартным, жадным до жизни и по-спортивному универсальным. Витя Кузькин, следуя за старшими друзьями, увлекался всем подряд – не только спортом. Были и драмкружок, и детский духовой оркестр, где ему, самому младшему, доставались простейшие партии, но восторга от выступлений (например, на первомайской демонстрации) было не меньше. Коллективизм становился частью их сущности вместе с самой жизнью – невероятно трудной по сегодняшним меркам, но чрезвычайно насыщенной и наполненной живым общением.

Он рос без отца, погибшего в 1942-м, в бараке позади Боткинской больницы, где его мама проработала санитаркой почти сорок лет. Район Боткинской того времени – настоящая кузница талантов: чемпионов, артистов, ученых. Это был отдельный мир послевоенного детства со своим стадионом, домом культуры, кинотеатром. Из длинного списка друзей, который Виктор Григорьевич часто упоминал, стоит выделить имя Виктора Якушева. Его и сам Кузькин всегда особо отмечал. Якушев – скромнейший из российских хоккейных гениев, всю жизнь игравший за «Локомотив», незаменимый игрок сборной, который делал любое знаменитое звено еще сильнее. Виктор Кузькин многому научился у своего тезки, который был старше его на три года. Трудно представить, что тихий и немногословный Якушев в детстве был заводилой и лидером, за которым тянулись другие, хотя и тогда он не отличался красноречием. Неизвестно насчет драмкружка, но в духовом оркестре Якушев играл, кажется, на трубе. Пример для подражания был хороший, и друзья Вити Кузькина тоже пошли по этому пути.

«Боткинские» могли обыграть кого угодно, и это неудивительно: из этого района и этого поколения вышло не меньше пяти-шести мастеров большого хоккея, а двое – Якушев и Кузькин – стали выдающимися. Эта сыгранная команда легко обыгрывала в хоккей детские коллективы с громкими именами, и тренеры, конечно, обращали на них внимание. Все они были универсалами (играли в футбол, волейбол, баскетбол, бокс, катались на коньках – чего только не было), настоящими игровиками, но лучше всего получалось в хоккее с мячом. Кузькин, высокий, худой, жилистый, гибкий, с клюшкой, как хлыстом, и летающий по полю, должно быть, играл здорово. Все эти качества перенеслись и в «шайбу», но не сразу.

История прихода Кузькина в большой хоккей многократно описана и содержит много интересных деталей. Он не сразу попал в молодежку ЦСКА, там было много перипетий. Его первое появление в относительно серьезном матче на стадионе Юных пионеров было отчасти случайным – его просто позвали сыграть за «Крылья Советов» (кстати, в раннем детстве Витя Кузькин болел за «Спартак»). В «Крыльях» могли оказаться все лидеры «боткинских», но пробиться в чемпионский состав 1957 года было почти невозможно. А вот молодой тренер «Локомотива» Анатолий Кострюков их пригрел и не прогадал. Что касается Вити Кузькина, то после неудачной (причем намеренно неудачной) попытки поступления в военное училище, судьба все равно вела его в ЦСКА. Он мог оказаться и в «Динамо», и даже в «Химике», но это уже позже, когда великий Тарасов проворчал про его «соломенные» или «глиняные» ножки, а мудрый Николай Семенович Эпштейн все понял сразу и чуть было не увел будущую звезду из-под носа мэтра. Кузькин даже пришел на тренировку к Эпштейну, но она либо перенеслась, либо закончилась, и Кузькин остался в ЦСКА.

На Ширяевом поле, среди подопечных знаменитых тренеров Александра Виноградова и Бориса Афанасьева, Кузькин оказался отчасти случайно – его позвал за компанию однокашник. За плечами у юного форварда были годы в русском хоккее, а канадский хоккей был, по его собственным словам, «во дворе». Катание и физическая форма были отличными, остальному приходилось учиться. Кузькин играл центрального нападающего и позже вспоминал, как их тройку с Аликом Галяминым и Володей Каменевым «возил» такой же юный, но уже опытный динамовец Володя Юрзинов.

В обойму Тарасова он попал после того, как молодежная команда ЦСКА выиграла чемпионат страны. Первый год в команде великих Кузькин провел, молча наблюдая. Шансов потеснить кого-то из знаменитых армейских нападающих почти не было, да и в защите играли такие мастера, как Николай Сологубов и Иван Трегубов. Смена поколений в базовом клубе сборной только начиналась, нужно было терпеть и что-то менять. Это «что-то», конечно, придумал Анатолий Тарасов. Он перевел нападающего Кузькина в защиту не сразу, но с расчетом сделать из него образцового универсала. Все задатки для этого у Кузькина были. Гораздо позже Виктор Григорьевич признавался, что расставание с амплуа нападающего прошло для него безболезненно: неистовой жажды гола у него отродясь не было, а вот отбирать шайбу чисто, отдавать удобный пас партнеру – к этому он чувствовал призвание. В сборной он мог дебютировать еще в 1960-м, но не успели оформить визу, и пришлось ждать еще более двух лет. Зато когда он возмужал и дождался, медали посыпались одна за другой, конечно, самой высокой пробы.

Первое золото со сборной СССР он завоевал в 1963 году в Стокгольме – «год ходил, не веря, что я чемпион мира». Тот чемпионат, как и Олимпиаду-1964 в Инсбруке и ЧМ-1965 в Тампере, я помню смутно, а вот чемпионат мира 1966 года в Любляне зафиксировался в памяти отчетливо. Там я впервые по-настоящему увидел Виктора Кузькина – как великолепного, всесторонне развитого защитника и как капитана великой сборной СССР.

Капитанскую повязку ему вынужденно передал Борис Майоров после удаления с футбольного поля и последующих разбирательств по обвинению в «хулиганстве». Кузькин носил звание достойно, но осенью 1966-го сам попал в неприятную историю, даже не успев принять участие в резонансной драке у ресторана в районе метро «Аэропорт». То, что он не участвовал, выяснилось позже – уже после разбора, лишения звания «Заслуженный мастер спорта» и годичной дисквалификации за проступок, «не совместимый с высоким званием советского спортсмена».

Небольшая нетрезвая компания армейцев (Мишаков, Зайцев и Кузькин) повздорила с таксистом, отказавшимся их везти с девушками. На помощь водителю пришли коллеги, драка была скоротечной, но таксист оказался в больнице с проломленной головой. Позже выяснилось, что травму он получил случайно от своих же, но упоминание знаменитых хоккеистов в фельетоне «Запрещенный прием» в главной газете страны «Правда» было сродни приговору. Тарасов, не разобравшись, едва ли не назвал Кузькина преступником, грозил отправить в Чебаркуль. Тот наотрез отказался, и три месяца олимпийский чемпион поддерживал форму, играя на первенство Москвы. Он был готов отправиться на Урал, но к тому времени выяснилось, что во время драки Кузькин находился в машине. Потребность в опытнейшем защитнике никуда не делась, и по инициативе Спорткомитета СССР, после споров и разногласий, реальная дисквалификация была заменена на условную.

О капитанстве, конечно, речь уже не шла, но на чемпионат мира в Вену его взяли, и там Кузькин, как и вся команда, провел один из самых ярких турниров. Звание «Заслуженного» ему присвоили повторно. Так Виктор Кузькин стал дважды заслуженным мастером спорта СССР, таких спортсменов у нас немного.

В иерархии лучших пар защитников сборной СССР 60-х годов дуэт Виктор Кузькин – Виталий Давыдов, вероятно, должен стоять на первом месте. Конечно, общественное мнение часто склонялось к паре Александр Рагулин – Эдуард Иванов, двум классическим, умным и мощным оборонцам. Пара Кузькин – Давыдов была совсем другой. Если соперник сталкивался с ними впервые, ему казалось, что справиться будет легко: один слишком худой, другой слишком маленький. Но когда начиналась игра, быстро выяснялось, что эти двое не только движутся быстрее нападающих, но и думают быстрее.

Оба пластичные, но каждый по-своему, техничные и верткие, они, как правило, на мгновение опережали самых умелых форвардов, при этом крайне редко нарушая правила. Особенно это касалось Кузькина, чьи скоростные маневры при обороне своих ворот можно считать образцовыми. Конечно, и в атаке они не подводили, Кузькин, будучи бывшим нападающим, забивал достаточно много. Но лишнего он себе позволял редко – игровая дисциплина всегда была на первом месте.

Вместе в сборной армеец Кузькин с динамовцем Давыдовым играли почти десять лет, что можно считать уникальным достижением. Карьера в сборной у Виктора Кузькина завершилась раньше, чем игровая карьера. За ЦСКА он поиграл еще успешно, в том числе и против канадских профессионалов. Отдавая должное соперникам, Виктор Григорьевич не забывал упомянуть, что в катании эти мастера нашим уступали. Он был уверен, что если бы сборной по-прежнему руководили Чернышев и Тарасов, то Суперсерия-1972 была бы выиграна. И это без претензий к Всеволоду Боброву, хотя, стоп, за невызов «Виталика» (Давыдова), а также Анатолия Фирсова, Кузькин великого Боброва все же упрекнул.

Но это уже, конечно, было после.

Переход на тренерскую работу получился достаточно плавным – ассистентом сначала Константина Локтева, а вскоре и Виктора Тихонова он стал сразу после завершения карьеры игрока. Амбиций стать главным не проявлял, проработав с Тихоновым почти два десятка лет, что тоже можно считать достижением (хотя «второй заход» в ЦСКА в 90-х был совсем иным, по его словам – «годы, вычеркнутые из жизни, мы не играли, не работали, а мучились»). Успешно консультировал японский клуб, дважды приводя его к бронзе. Не потерялся и на рубеже веков, активно занимаясь развитием ветеранского хоккея. На обстоятельства не роптал, на здоровье не жаловался, жил полной жизнью, как и положено счастливому человеку, а не просто бывшему знаменитому хоккеисту. Эту ношу – известность – Виктор Григорьевич нес особенно легко.

То, что Анатолий Тарасов в своей книге «Настоящие мужчины хоккея» уделил Виктору Кузькину всего несколько строк (вероятно, не простив ему работу с Тихоновым), Виктора Григорьевича не обидело. Ему было достаточно того, что про его любимого партнера мэтр написал хорошо.